Турнир - Страница 17


К оглавлению

17

Вовка проснулся в холодном поту от громкой перебранки и бессмысленным взором окинул пейзаж за окном кареты. Прямо перед ним высились крепостные стены, выложенные из красного песчаника, с белыми дозорными башенками по углам. Вооруженная алебардами стража преградила путь коляске. Пятерка воинов занимала всю ширину подвесного моста, перекинутого через широкий ров, наполненный заросшей тиной водой. Пространство перед городскими стенами было занято разноцветными шатрами, на верхушках которых развевались штандарты. Разъезжали конные рыцари в начищенных, парадных доспехах и с разных концов доносились пронзительные звуки горнов. Все это напоминало съемку исторического фильма. Выпрыгнув из экипажа, Вовка направился к охране.

— Что за сабантуй? — спросил он у стражников.

Здоровый, бородатый бугай, оглядев с ног до головы запыленного путника, смачно цыкнул сквозь зубы и молча перекинул алебарду на другое плечо. Ответил второй — маленький, жизнерадостный мужичок, с выщерблинами в зубах и лысой головой:

— Князь турнир объявил, рыцарский. По случаю победы.

— И кто кого? — поинтересовался браток.

Бугай подозрительно прищурился, но мужичок не замедлил поделиться:

— Дык, наши сайшивилов разбили.

— А с каким счетом?

Стражники обменялись недоуменными взглядами. Здоровяк, перехватив алебарду двумя руками, поинтересовался:

— Ты, никак, нюхачем будешь?

— Чего будешь? — не понял Вовка.

— Нюхать вокруг, — с угрозой в голосе пояснил бугай.

Младший стражник с противным скрежетом вытащил из ножен кривую саблю и настороженно стал сбоку от Вовки. Не обращая на него никакого внимания, браток переспросил:

— По кругу-то зачем? Что, прямую дорожку насыпать нельзя?

— Какую еще дорожку? — впал в ступор бородач. — Куда насыпать?

— Ты мне че порожняк гонишь? — разозлился Вовка. — Коку кто нюхнуть предлагал?

Недоумение в глазах охраны усилилось. После секундной паузы, опустив саблю, лысый осторожно поинтересовался:

— Чего мы тебе предлагали?

— Ты дурку-то не включай, — с легкой угрозой посоветовал ему браток. — Впадло нормальным пацанам с базара съезжать.

Взгляд у стражников стал безумным. Бугай, уперев древко алебарды в землю, снял с головы шлем и вытер рукавом вспотевший лоб. После долгих и мучительных размышлений, ясно читаемых на его простоватом деревенском лице, он строго с официальным видом произнес:

— На время турнира приказано юродивых в Город не пущать.

— Ты что, за бельмондо меня держишь? — окончательно взъярился Вовка.

— Проваливай, кому сказано! — древко больно ударило в грудь.

Вовка молча дал ему в глаз.


* * *

— Нападение на представителей законной власти, при исполнении ими служебных обязанностей карается лишением свободы сроком до десяти лет, — монотонно бубнил дородный представительный судья, облаченный в черную мантию. — Согласно Уложению о наказаниях, лицо, совершившее данный вид преступления, не имеет права на аппеляционное обжалование в вышестоящих инстанциях, и приговор окончателен за исключением случаев высочайшего помилования. Вам все понятно, подсудимый?

Вовке понятно было только одно — срок светил нехилый. На адвоката, с безразличным видом клевавшего носом, надежды не было никакой. Он его, собственно, и не просил — сказали, что положено по закону.

— Вы все поняли, подсудимый? — повторил свой вопрос судья.

— Так точно, ваша честь! — соскочил с места Вовка.

Скорчив хитрую физиономию, он скосил один глаз на кошельки с золотом лежащие перед председательствующим, и незаметно показал указательный палец. Терять половину честно заработанного капитала было жалко, но иного выхода из сложившейся ситуации он не видел. Благожелательно взглянув на него, судья подмигнул ему в ответ и повернулся к прокурору:

— Приступайте к перекрестному допросу.

Высокий, с хищным носом и косыми глазами обвинитель поправил мешковато сидевший на нем синий мундир и пригласил первого потерпевшего.

— Докладывай, как было дело.

Бородатый стражник, украшенный ярко-фиолетовыми синяками, задумчиво засунул безымянный палец в волосатую ноздрю и неспешно начал:

— Дык… чего тут рассказывать-то? Мы этому юродивому сказали, что въезд в столицу запрещен. А он в драку полез, избил нас не за что.

— То есть, напал на вас безо всякой причины? — уточнил прокурор.

— Накинулся, как бешенный, — подтвердил стражник.

— Мне все ясно, ваша честь, — показно развел руками обвинитель. — Вопросов больше не имею.

Адвокат, клюнув носом об стол, пробормотал что-то невнятное и снова погрузился в сон. Судья, бросив на него осуждающий взгляд, обратился к Вовке:

— Можете что-нибудь сказать в свое оправдание?

Браток на секунду задумался. Начало драки никто не видел, конный патруль, повязавший его, застал только лежавших без сознания стражников. Мешал Зануда, сыпавший непонятными юридическими терминами, но Вовка привычно от него отмахнулся.

— Ложь все это, ваша честь! — убежденно заявил он. — Они пьяные были, передрались друг с другом, а на меня всю вину свалили, чтобы наказания избежать. Я вообще с ними не разговаривал.

— Ах, ты! — задохнулся от возмущения стражник. — А кто дорожку нюхать предлагал?

— Какую дорожку? — недоуменно спросил судья.

— Круглую, — охотно пояснил стражник.

Левый глаз прокурора, косивший куда-то в сторону, сделал вращательное движение и уставился в собственную переносицу. Судья нахмурился:

17